Первыми исторически известными инструментами долгосрочного прогнозирования были литературные произведения о будущем. С древнейших времен, устная и письменная литература позволяли обсуждать будущее - как в реалистическом, так и в апокрифическом залоге. Наиболее известными образцами жанра являются литературные утопии и антиутопии: начиная с «Республики» Платона, заканчивая практически современной нам «Silent Spring» Рейчел Карсон и работ А.Зиновьева. Подобные произведения оказывали и оказывают большое воздействие на общество и на воззрения людей, так как облекало довольно сложные сами по себе представления о долгосрочном развитии в понятную и приемлемую форму. Недостатком данного жанра является его внутренняя идеологизированность и контрастность. В современных утопиях «узнавание себя» читателем отсутствует, вследствие чего они воспринимаются как сказки, а в «антиутопиях» - наоборот, часто присутствует, приводя к резкому отторжению предлагаемых автором перспектив развития.
В отдельную подгруппу литературного прогнозирования следует выделить научную фантастику XIX - второй половины XX века. Явным ее достоинством как инструмента прогнозирования является закрепление в литературе и прогностике представления об альтернативном мире и мирах, обладающих теми или иными отличиями от Текущей Реальности. Такие вымышленные литературные миры позволяют «обкатывать» различные сценарии технологического и общественного развития, а также изучать особенности поведения человека в иной социальной и технологической среде. Критика научной фантастики, со временем превратившаяся в отдельный практически самостоятельный литературно-публицистический жанр, позволила сформулировать ряд правил «конструирования миров», следование которым позволяет создавать жизнеспособные альтернативные литературные Вселенные, обладающие достаточным сходством с Текущей Реальностью, чтобы их можно было рассматривать как эффективный инструмент социального, технологического и иного моделирования.
Классическими фантастами-прогнозистами принято считать Г.Уэллса и Ж.Верна. Ж.Верн работал в естественнонаучной позитивистской парадигме XIX столетия, его предсказания были ограничены сугубо технологической сферой. Г.Уэллс впервые обратился к социальной прогностике, причем многие его работы в этой области не устарели до сих пор и продолжают косвенно цитироваться в современной постмодернистской литературе.
Вторая половина XX века породила целую группу прекрасных фантастов-футурологов, среди которых выделяются: И.Ефремов, А. и Б. Стругацкие, Ст. Лем, А.Азимов, А.Кларк, У.Гибсон и т.д. Современная фантастика до некоторой степени утратила свои прогностические возможности, что связано с кризисом индустриальной парадигмы научно-технического прогресса и в частности – освоения космоса. Литературное предвидение новых технологических парадигм (через такой жанр, как киберпанк) оказалось ограничено тем обстоятельствам, что технологии явно развивались быстрее, чем выходили в свет соответствующие книги.
Появился оригинальный литературный жанр, рассматривающий не будущее состояние технологий, а альтернативные сценарии развития современных технологий - в России - А.Лазарчук, на западе вокруг этой концепции сформировался оригинальный поджанр Steam-pank.
В последние годы в США возникла совершенно новая волна научной фантастики, которая рассматривает сверхдолгосрочные перспективы развития человечества и технологий, но при этом оперирует не категориями традиционной НФ, а фазами технологического развития, кризисами перехода между технологическими парадигмами, проблемами посттехнологичесокого развития и другими вопросами, которые явно не входили в круг интересов традиционной НФ. Среди представителей когнитивной фантастики в первую очередь нужно назвать В.Винджа (романы «Затерянные в реальном времени» и «Пламя над бездной») и Д.Симмонса (цикл «Илион»/«Олимп», в меньшей степени – цикл «Гиперион»).